oleggureev (oleggureev) wrote,
oleggureev
oleggureev

Categories:

О Валентине Серове

Оригинал взят у baci1 в О Валентине Серове
В.Серов. Автопортрет «Я хочу, хочу отрадного и буду писать только отрадное» (из письма юного Серова из Венеции).


19 января исполнилось 150 лет Валентину Александровичу Серову!

Третьяковка заявляет о подготовке масштабной экспозиции. И это правильно! Но вот в новостях совсем мало говорят об этом замечательном русском живописце и человеке. Надо восполнить пробел!

Пару лет назад мне попалась книжка о Серове, написанная его дочерью Ольгой Серовой («Воспоминания о моем отце Валентине Александровиче Серове»). Небольшая, но очень хорошая книга! Хочу привести некоторые фрагменты из нее – на свой вкус. Мне эти эпизоды позволили по-новому отнестись к Серову, о котором я ранее судил только по его картинам.

С детьми он был прост, как и со взрослыми. Как человек предельного вкуса, он не допускал в отношениях никакой слащавости, сюсюканья. <…> Малейшая пошлость была для него нестерпима. Когда мне было лет восемнадцать, один присяжный поверенный подарил мне, в чаянии играть со мной в четыре руки, Римского-Корсакова «Шехерезаду». На нотах он написал несколько обыкновенных банальных слов, каких точно, я теперь не помню. Папе они не понравились. Очень деликатно и осторожно он как-то спросил меня: «Олюшка, можно мне эту надпись отрезать?» Я сказала: «Пожалуйста». Он взял ножницы и аккуратно вырезал надпись. На лице у него было выражение полного удовлетворения.

Он отличался необыкновенной деликатностью по отношению ко всем, с кем приходил в соприкосновение; случайно обидев кого-нибудь, долго мучился от сознания причиненной другому неприятности, и тем не менее его боялись. Боялись и любили.
Боялись папу, в общем, все: и знакомые, и родные, и ученики, и меценаты, и заказчики, и сами модели. Но страх этот был не уничижающий, а возвышающий и очищающий. Внушал он его не озлобленностью, не раздражением, не несправедливыми поступками, не каким-либо самодурством, а просто всем своим существом. Его невероятная правдивость и беспощадная требовательность к себе невольно заставляли каждого в его присутствии как бы оглядываться на самого себя.
Кого он совершенно не терпел – это «почитателей его таланта». В обращении с ними он мог дойти даже до грубости.


Из воспоминаний учеников в школе живописи
«Работать – значит гореть», - говорил Серов. «Для живописи надо тратиться и тратиться, если имеете намерение чего-нибудь достигнуть, а при желании можно сделать все, надо только захотеть».

«Я вот не умею объяснять, а вот если хотите у меня учиться, так смотрите, как я рисую». Почти все наши работы Валентин Александрович исправлял сам, не отдыхал, влагал всю свою душу, стараясь доставить каждому из нас возможно больше пользы. <…> Жаль, что потом он заставлял снимать свою работу с полотна и часто не отходил до тех пор от ученика, пока следы его кисти не были уничтожены. А после вдруг скажет: «Вы вот сделайте вроде этого, но лучше».

«Дайте в ногах больше гусара (стояла женская натура), а в бровях - Мефистофеля».

Другому ученику: «Вы, я слышал, энциклопедист, велосипедист и ещё что-то, - надо быть живописцем».

Мне пришлось рисовать женскую голову, и Серов нашел, что «она на вас похожа, вы не удивляйтесь, я не шучу, бывает – рисуешь женскую натуру и вдруг сам себя изобразишь…»

В.Серов. Портрет Коровина Коровин говорил: «И мне часто попадало от Серова». Как-то у Коровина в мастерской писали натурщицу. «Зачем вы пишете большие фигуры, - сказал Коровин, - я в Париже видал, пишут маленькие». Ученики стали писать, как сказал Коровин. Вдруг раздался возглас: «Серов идет». Серов вошел в класс, окинув взглядом работы, проговорил: «Куколок стали писать». «Ну что же, - быстро проговорил Коровин, - пишите, как писали раньше».

Радовался всякой удаче, и «какое было внимание, - пишет Н.Я.Симонович, - к тому, в чем он видел искру искусства, и какое уважение к нарисованному, независимо, принадлежит ли оно безвестному ребенку или знаменитости».










Почти всем остался неизвестен один факт из папиной биографии. В 1905 году Серов, имея семью в шесть человек, вызвал на дуэль одного крупного московского фабриканта-мецената за то, что тот оскорбил Валентину Семеновну Серову.
Папа отменил свое решение только после того, как упомянутый меценат извинился перед ним и перед бабушкой и взял свои слова обратно.
А были это ведь не пушкинские времена, когда дуэли были в моде, и Серову было не двадцать лет.

От портретов он безумно уставал, но писать приходилось много, хотя писал он далеко не всех. Приступиться к нему с просьбой написать себя или кого-либо из близких было делом трудным и волнительным, можно было получить отказ. Откажется – обидно, согласится – страшновато. Боялись его всевидящего глаза.
Гиршман умолял папу убрать руку, которой он как бы доставал золотые из кармана. Папа не согласился, сказав: «Либо так, либо никак!» Портрет этот у Гиршманов висел в дальней комнате.

В.Серов. ШаляпинЛюди, мало знавшие Серова, были бы удивлены, узнав о том, каким он мог быть веселым и жизнерадостным.
Папа гостил иногда в имении Коровина. Там они – три друга – Коровин, Серов и Шаляпин – собирались для рыбной ловли. Время проводили они беззаботно и веселились от души. По вечерам приходил управляющий, степенный мужчина, кланялся всем и вешал свою шапку всегда на один и тот же гвоздь. Папа гвоздь вынул и нарисовал его на стене.
Вечером приходит управляющий, здоровается и вешает на привычное место шапку, шапка падает, он подымает ее и спокойно вешает опять, шапка снова падает. Удивленный управляющий вешает ещё – шапка падает. Тут он уже не на шутку струхнул и, побледнев, осенил себя крестным знамением, чем привел присутствующих в полный восторг.

В 1910 году в Петербурге, в Мариинском театре, во время исполнения гимна (в театре присутствовал Николай II, шла опера «Борис Годунов». Бориса пел Шаляпин) Шаляпин встал на колени перед ложей, в которой находился Николай. Объяснял Федор Иванович свой поступок артистическим подъемом, а не приливом верноподданнических чувств.
Этот факт папу ошеломил и глубоко взволновал. Помню, как папа ходил по комнате, подходил к окну, останавливался, подымал недоуменно плечи, опять начинал ходить, лицо выражало страдание, рукою он все растирал себе грудь. «Как это могло случить, - говорил папа, - что Федор Иванович, человек левых взглядов, друг Горького, Леонида Андреева, мог так поступить. Видно, у нас в России служить можно только на карачках». Папа написал Шаляпину письмо, и они больше не виделись.

В.Серов. Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваша слава?
В 1905 году Серов был свидетелем расстрела демонстрации 9 января в Петербурге. Он находился в Академии художеств, в окно видал шедшую толпу с иконами и портретами, видал, как по толпе был дан залп, как упали раненые и убитые.
Ему сделалось дурно.
Приехав в Москву, он имел вид человека, перенесшего тяжелую болезнь.
Президентом Академии художеств в то время был великий князь Владимир Александрович, дядя Николая II, он же командующий войсками Петербургского округа. Им и был дан приказ о расстреле демонстрации.
Серов и Поленов написали письмо и послали его графу Ивану Ивановичу Толстому, вице-президенту Академии художеств, и просили письмо огласить в собрании Академии.
Папа надеялся, что Репин и другие художники-академики подпишутся под этим письмом, но никто больше не подписался.
Письмо это было вызовом Академии, ее президенту, великому князю, и, в сущности, самому царю.
Письмо Толстым не было оглашено, и Серов демонстративно вышел из состава действительных членов Академии художеств.

В 1905 году, в день освобождения политических заключенных, папа вместе с толпой находился у таганской тюрьмы. Был он и в университете, когда там строились баррикады, и на крестьянском съезде, и на похоронах Баумана.
Хлопотал о заключенных, жертвовал деньги и свои рисунки в фонд помощи революционерам.



Tags: pictures, Ленинград, Римский-Корсаков, Серов, Толстой, люди, общество, революция
Subscribe
promo oleggureev january 23, 2014 20:18 13
Buy for 100 tokens
Оригинал взят у xianyoung в террор в России Мы шли к власти, чтобы вешать, а надо было вешать, чтобы прийти к власти Не оскудевает поток статей и заметочек о "добром Царе-батюшке", благородном белом движении и противостоящих им красных упырях- душегубах. Я не собираюсь…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments