oleggureev (oleggureev) wrote,
oleggureev
oleggureev

Category:

ЮБИЛЕЮ БЕТХОВЕНА

НЕОЧЕВИДНОЕ О ДЕВЯТОЙ СИМФОНИИ

‘Lezione Ventuno’

Радость! Юной жизни пламя!
Новых светлых дней залог!
Мы с горящими сердцами
Входим в твой святой чертог!

Ты волшебный свет бросаешь
В мир, объятый тьмой и злом,
Всех людей соединяешь
Под родным своим крылом.
(Фридрих Шиллер, «Ода к Радости»)


В мире существует не так много музыкальных произведений, играющих заметную роль в общественной жизни. Прежде всего – это, конечно, гимны той или иной страны, призванные быть звучащими символами.
Начиная с 19 января 1972 года – гимном Европейского Союза стала прелюдия к «Оде к Радости» на стихи Шиллера: финал 9-й симфонии Людвига ван Бетховена. Ставшей ещё и символом победы духа над плотью. Ибо Бетховен написал её, уже будучи физически глухим. То есть – как определили бы сейчас некоторые специалисты – «музыкально профнепригодным».
И – тем не менее – эта музыка заставила о себе говорить. Об этой музыке уже написано немало литературы, как специальной музыковедческой, так и художественной. Она была использована в десятках документальных и художественных фильмов, исполнена различными оркестрами, имеет сотни разных интерпретаций: от версий сусальных музыкальных шкатулок до версий демонических. Славы и популярности ей не занимать.
Есть ещё так называемое «Проклятие девятой симфонии». Это композиторское суеверие связано с тем, что после написания собственной 9-й симфонии в XIX веке умер не только Бетховен, но и Брукнер, и Малер, и Шуберт, и Дворжак. В ХХ веке этот список пополнился ещё рядом композиторов. А Никита Владимирович Богословский своей 8-й симфонии предпослал подзаголовок «Последняя», решив раз и навсегда не искушать судьбу.
Таким вот мистическим ореолом окружена Девятая Симфония. Возможно, тоже не случайно. Но этот вопрос мы обсуждать не будем.
_____________________________

В 2008-м году итальянский писатель и кинорежиссер-дебютант Алессандро Барикко (Alessandro Baricco) снял несколько претенциозный костюмированный (художественный) фильм под названием ‘Lezione 21’ (или "Lezione Ventuno"), то есть «Двадцать первая лекция». В нём идёт речь об одном эксцентричном профессоре, специализация которого, по всей видимости, как-то связана с культурологией. Цикл его лекций, призванный развенчать некоторые мифы, рассказывает о «неправомерно переоцененных» художественных произведениях. В этот список попала и Девятая симфония Бетховена.
Томас Манн в романе «Доктор Фаустус» даёт нам жизнеописание вымышленного композитора Адриана Леверкюна, который, возможно, и был в какой-то мере прототипом университетского профессора Мондриана Килроя из этого фильма. (А для Леверкюна, в свою очередь, одним из прототипов послужил не кто иной, как великий ниспровергатель авторитетов Фридрих Ницше, кёльнский фрагмент биографии которого целиком вошёл в роман «Доктор Фаустус»).
В романе — Адриан Леверкюн, — говорит своему другу и биографу Серенусу Цайтблёму:
« — Я понял, этого быть не должно.
— Чего не должно быть?
— Доброго и благородного, — отвечал Адриан. — Того… за что боролись люди, во имя чего штурмовали Бастилии и о чем, ликуя, возвещали лучшие умы. Этого не должно быть. Это должно быть отнято. И я это отниму.
— Что ты хочешь отнять?
— Девятую симфонию, — ответил он».

















Но – вернемся к фильму. Представляющему собой довольно яркий образец постмодернистского искусства. Достаточно взглянуть на некоторые костюмы, интерьеры, пейзажи, диалоги.


«Нет, вы не станете забивать ребенку голову своими идеями. Сначала начинаете говорить о 9-й симфонии, а заканчиваете тем, что разносите всю эту чушь о людях, обнимающих друг друга, богах в небесах, обо всей этой чепухе. У ребёнка есть право расти нормальным. Он ничего не знал о 9-й симфонии. Превосходно. Зачем она ему? Ведь на самом деле это максимальное выражение – чего? Вы хотя бы примерно представляете себе, кем был Бетховен, когда написал эту вещицу? Или – почему он её написал, или для кого… О чём стихотворение Шиллера?... Сожалею, но Вам придётся обойтись без мальчика. И – не произносите при нём имя – Бог».

Затем, идёт долгий моно/диа/лог «о пустоте», в которую был погружен Бетховен, поездки за «сигнальными птицами», разговоры о виртуозах, танцах, затмивших музыку Бетховена. И всё это – сопровождается постоянным жеванием в кадре по-преимуществу жирной пищи, курением, мышами, кульбитами и клоунадой. Опять – сентенциями про глухоту, сплетнями, странными рассуждениями о музыкальной форме, какими-то «доказательствами» людей с музыкальными инструментами в руках, и т.д.

– Но он ведь не о себе говорил, а о человечестве!

– А какая разница? Великие художники путают себя и мир.

– Я теперь ни хрена не понимаю!

– Это не так. Вы поняли. Он мечтал о радости быть как все.

– Многие ушли не дождавшись конца.

– Речь шла о деньгах. Ему было интересно, каковы были сборы.

– Поверь, они не поняли этой музыки не потому, что она опередила время. А потому, что отстала. Это была слишком старая музыка.

– Сила Бетховена стала непостижимой. Проворность Россини сошла с ума.

– В 9-й симфонии есть свобода, усложненность, мастерство, но так мало красоты. Она прячется за всей этой усложнённостью.
________________________________________________________________________________________________________________________


Основываясь на трёх последних тезисах, позволю себе некоторую воображаемую полемику ради пояснения.
Во-первых – даже по форме, господин Килрой противоречит сам себе. Помните – куплеты Тристана из «Собаки на сене» («… в прелестях ищите недостатки»)?
Новаторство Бетховена в 9-й симфонии настолько очевидно, что не заметить его нельзя. А потому – это надо объявить недостатками. Не будем углубляться в музыковедческие дебри и спорить про «скерцо» (там всё тоже вполне очевидно, но пусть это будет на совести автора сценария), а обратимся сразу к «Оде к Радости». И – давайте спросим автора: в каких таких симфониях до Бетховена уже звучало слово, человеческий голос? Если это и вправду «старая» музыка, то всё в ней должно бы следовать канонам предшественников, не так ли? Так откуда слово? Откуда солисты, хор? Если жанр симфонии развивался изначально (вплоть до написания 9-й симфонии Бетховеном) как жанр чисто инструментальной музыки?... Вопрос повис. Кстати, вот как раз ПОСЛЕ Бетховена вокализация симфонического жанра пошла уже полным ходом. В XIX веке в этом много преуспел, например, Густав Малер. И далеко не только он. Но первым-то был – Бетховен – в 9-й симфонии!

Теперь о свежей струе и красоте музыки Россини, «затмившей» сложность Бетховена. Цитата из фильма: «Дело в том, что Россини был очень живым, а Бетховен – в представлении людей – умирал». Здесь нам вполне пригодится именно «воля к сложности». Ибо даже Россини далеко не так прост, каким может показаться на первый взгляд. Так по каким же причинам тех претензий, что предъявлены Бетховену, у автора нет к Россини? Рассмотрим этот вопрос поближе.
Для чего автору фильма понадобилось целое шапито в этом фильме? Почему было не обойтись аргументированной статьёй в духе того же профессора культурологии, или серьёзным фильмом-исследованием? – А потому, что подобной акции просто не заметят. Здесь, как раз, необходимо большое количество мелких, разноцветных, театральных, и совершенно лишенных своей функциональности деталей, отвлекающих внимание. Музыка в операх Россини целиком основана на инструментальной, причем не просто инструментальной, а «украшательской» (мелизматичной, и т.д.) её природе. Впрочем, как и вся колоратура. Человеческий голос в ней обязан звучать не как голос, а как индивидуальный, поддержанный большим оркестром, виртуозный музыкальный инструмент. Текст может быть абсолютно любым, так как на него почти никто в публике всё равно не обратит никакого внимания. Здесь важнее другое – отточенное владение сложными пассажами по всему диапазону инструмента (голоса), концертная подача, мастерски решенные технические задачи. Разве это не «воля к сложности»?!
… Вот мы и приплыли к тому же вопросу, но немного с другой стороны. Здесь мы имеем в наличии (как говорил незабвенный Козьма Прутков) специалиста, подобного флюсу – с односторонней полнотой. Если в бетховенской симфонии все её сложности строго подчинены определённой гармонии, и движутся по намеченной траектории к финальной цели – а именно, к «Оде к Радости» Шиллера, к слову, к логосу, – то в музыке Россини явно преобладает блестяще отточенная форма. Содержание же – сведено к минимуму, лишь «для поддержания светской беседы». Это музыка для сытых и для потребительски настроенной публики. Быть может, именно это её качество камуфлировал под «молодость и дерзновенность» отнюдь не молодой Мондриан Килрой? Вполне определённо – да, именно это. То есть – он просто лукавил, не желая вещи называть своими именами. «Сложность, за которой не видно красоты» – это в полной мере относится к музыке Россини, красоты отнюдь не лишенной. Однако – без сложных пассажей и фиоритур, имеющих самоценность – эта музыка, скорее всего, станет блёклой и «невостребованной». Кто из простых слушателей сможет вспомнить хотя бы одну мелодию из, например, «Золушки» Россини? – никто. Зато мелодия и ( – самое главное!) – смысл, воля, устремленность к объединению всех людей единым порывом «Оды к Радости» Бетховена, живёт в памяти и сердцах миллионов слушателей уже чуть ли не два столетия!
В общем, на вопрос, являются ли подобные реплики «учителя» достаточными доказательствами "отсутствия красоты" в Девятой симфонии Бетховена, – думаю, ответ очевиден. Если вот уже почти два века люди хотят исполнять и слушают эту музыку, а тут вдруг нашелся некий профессор (сценарист-режиссер), которому она оказалась не по вкусу… что ж? Мы можем как-то отреагировать на мнение этого персонажа. Можем пожать плечами. Можем пожать ему руку. Можем и никак не реагировать. Особенно в том случае, если никогда не видели этого фильма и не слышали об этом профессоре (писателе, режиссере). Вкусы, действительно, бывают разные. Но — Девятой симфонии-то что с этого? Она прошла проверку временем, и — продолжает жить!





P.S.______________
Мы начинали с гимна Евросоюза. Им же и закончим. 
Сначала о фильме. Способ доказательств и убеждений – посредством глума – не самый лучший, конечно. Однако, этот метод до боли знаком нам по «теории карнавала» Михаила Бахтина. Тревожный звоночек. Начало переоценки ценностей и культурных кодов в Европе?
Впрочем, Европа мирно никогда и не жила...
Tags: beethoven, cinema, deutschland, music, rossini, russia, Италия
Subscribe

  • ЕСЛИ В ФУНДАМЕНТЕ ТРЕЩИНА — В РЕЗУЛЬТАТЕ ЕДЕТ КРЫША

    Это не о строительстве. К сожалению. Во что вылилась "война пошлин" и как США стали сырьевым придатком Китая. Как декарбонизаторы приторговывают…

  • HINDI-BLUES

    “5 Peace Band", написанная Джоном Маклафлином Аранжировщик: Гай Бернфельд Шанкар Махадеван вокальное соло транскрипция: Алейф Хамдан и Рохит…

  • ВАССЕРМАН

    о насущных проблемах страны и о работе в Государственной Думе.

promo oleggureev january 23, 2014 20:18 13
Buy for 100 tokens
Оригинал взят у xianyoung в террор в России Мы шли к власти, чтобы вешать, а надо было вешать, чтобы прийти к власти Не оскудевает поток статей и заметочек о "добром Царе-батюшке", благородном белом движении и противостоящих им красных упырях- душегубах. Я не собираюсь…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment