oleggureev (oleggureev) wrote,
oleggureev
oleggureev

Categories:

В НАЧАЛЕ — БУДЕТ СЛОВО

Сергей Кургинян: «Гитлер – это детские игры по отношению к тому, что маячит на горизонте»
Лидер движения «Суть времени» о том, в какую ловушку попало человечество
и почему второразрядные ученые заткнули рты Нобелевским лауреатам.


Сергей Кургинян: «Разговоры о том, что «все в шоколаде, прорвемся» — это самоубаюкивание в условиях нарастания опасности»
Фото: Алексей Белкин

«Я считаю, готовится неонацистское и что-то хуже, чем неонацистское. Всплывает какая-то лодка, гностическая или нацистская, либо проект «Великий инквизитор». Это структуры, которые хотят подмять человечество», — говорит известный политолог и публицист, лидер движения «Суть времени» Сергей Кургинян. В интервью «БИЗНЕС Online» он рассуждает о том, какое отношение к пандемии коронавируса имеют Форт-Детрик и японская якудза, в чем миссия России в наступившем посткапитализме и почему война на пороге.

«ЛЮДЕЙ РАЗБИРАЮТ НА ДИКАРЕЙ, КОТОРЫЕ БУДУТ ВСЕ ОТВЕРГАТЬ, И ПРОСВЕЩЕННЫХ, КОТОРЫЕ БУДУТ ВСЕ ПРИНИМАТЬ»

— Сергей Ервандович, очевидно, что главным событием в 2020 году стал коронавирус. С начала пандемии вы выпустили серию видеороликов и публикаций о ковиде, проанализировали его генезис. Ваша работа выделяется на фоне других исследований. По вашему признанию, вы за это время прочли множество специальных книг. И, в частности, анализируете важный аспект, связанный с тем, что это может быть рукотворный вирус. Так это все-таки биологическое оружие?


— Утверждать я ничего не могу, но считаю, что вероятность велика. Это мое мнение как эксперта, не как специалиста. Есть большая разница между специалистом и экспертом. Специалист всю жизнь занимается чем-то конкретным. Чаще всего, как сказал Козьма Прутков, он подобен флюсу, то есть у него есть деформация. Но он «съел зубы» на этом. А эксперт должен за короткое время разобраться в новой кризисной ситуации. Он применяет методологию, логику, системный анализ и изучает какой-то объем сведений. Я за это время действительно прочел многое. От школьника, не любившего биологию, и человека, не восхищавшегося медициной, который никогда не лечился, превратился в того, который изучил все, что полагается студенту и аспиранту по иммунологии, вирусологии и генетике. И, поскольку читаю быстро, я шире взял диапазон, чем делает узкий исследователь. Поэтому с точки зрения экспертизы нахожусь в 50-процентной кондиции. Но кто-то другой находится в 100-процентной. Но специалистов не спрашивают и не слушают.

Как эксперт я, например, высказывал гипотезу о появлении ковида. И сейчас она все время подтверждается. Роберт Редфилд, руководитель CDC США, главной службы, которая отвечает за здоровье американской нации, признает, что коронавирус возник в июне. И никакого отношения к марту, февралю и даже декабрю оно не имеет. Значит, это не какая-то странная китайская утечка. Теперь итальянцы тоже говорят, что ковид появился раньше.

Ряд специалистов настаивают на том, что это утечка из «Форт-Детрик». Это одна из старых американских лабораторий бактериологического и химического оружия. Ее закрыли летом, и именно в связи с тем, что произошла некая утечка. Все обращают внимание на то, что в Америке была какая-то странная эпидемия, которую они связывают с электронными сигаретами. Потом выяснилось, что сигареты не при чем. Сейчас снова и снова это все подтверждается. То, что в угаре обвиняли китайцев, отменено.

«Ряд специалистов настаивают на том, что это [COVID-19] утечка из «Форт-Детрик». Это одна из старых американских лабораторий бактериологического и химического оружия. Ее закрыли летом, и именно в связи с тем, что произошла некая утечка»

Но наиболее серьезные заявления по поводу ковида делал же не я, а Люк Монтанье (французский вирусолог, лауреат Нобелевской премии в области медицины и физиологии 2008 года. Вместе с Барре-Синусси открыл в 1983-м вирус ВИЧ — прим. ред.). Он заявил, что у ковида есть несколько спидоподобных врезок в геном, и сослался на китайцев. Так его съели и косточки выплюнули. Французская общественность и какие-то странные силы, которые по уровню никак не совпадают с ним. Например, Нил Фергюсон (английский математик из имперского колледжа Лондона, его компьютерная модель COVID-19 стала основой жестких карантинов в разных странах. Предсказал 510 тыс. смертей в Великобритании и до 2,2 млн в США. В 2001 году смоделировал смертность в 150 тыс. человек в Англии от коровьего бешенства, в итоге погибли 200 человек, но миллионы животных забили. — прим. ред.). Кто такой Фергюсон по отношению к Монтанье и другим людям, которые говорят серьезно о ковиде?

Когда-то, я помню, был Ярославский форум. Дмитрий Анатольевич Медведев организовывал и все прочее. Там ко мне подошла известная американская фигура Тоби Гати (американский советолог, русист, государственный деятель — прим. ред.), схватила за рукав и сказала: «Слушай, у вас тут выступает Хантингтон (Самюэль Хантингтон — американский социолог и политолог, автор концепции этнокультурного разделения цивилизаций — прим. ред.). Ты понимаешь, что у него нет статуса?» Я говорю: «Тоби, может, у него нет статуса, но он очень известен и умен, поэтому его с радостью пригласили на этот форум».

«Люк Монтанье заявил, что у ковида есть несколько спидоподобных врезок в геном, и сослался на китайцев. Так его съели и косточки выплюнули»

Так вот, этот Фергюсон в науке — никто, казалось бы! А потом наши высокие правительственные чиновники, курирующие медицину, говорят, дескать, нам зарубежные коллеги подали неверный сигнал и мы поэтому с пенсионерами неправильно поступили. Это, конечно, хорошо, что люди признают свои ошибки. В России нет культуры признания своих ошибок, это все равно, что дать признательные показания милиционеру. Дашь — и загремишь по полной программе. С другой стороны, какова цена ошибки? Вот мы не так повели себя с людьми старшего возраста. И что? Это же имеет цену! Я не хочу уподобляться милиционеру, получившему признательные показания. Просто спрашиваю по-человечески, как к этому относиться? Было проведено очень много скороспелых решений и, конечно, они были проведены под давлением Запада. Психологическим, интеллектуальным. Наши большие интеллектуалы от медицины чувствуют себя вторичными и зависимыми от того, что говорят «там». Это ощущение привело к тому, что возникала некая модель, которую затем начали яростно отстаивать. Тогда появилась категория, названная ковид-диссидентами. И мне сразу стало понятно, что людей разбирают на группу дикарей, которые будут все отвергать, и группу просвещенных, которые станут все принимать. А на самом деле эти просвещенные растаптывают науку.

Почему я должен как просвещенного человека воспринимать не лауреата Нобелевской премии Майкла Левитта (британский, израильский и американский биофизик, лауреат Нобелевской премии по химии за 2013 год за «компьютерное моделирование химических систем». Член национальной академии наук США, профессор Стэнфордского университета. Критиковал локдауны как средство борьбы с пандемией коронавируса — прим. ред.), а Фергюсона? Кто он такой? Кто такой Андерсон (Рой Малкольм Андерсон — специалист по инфекционным болезням и эпидемиологии, 14-й ректор Имперского колледжа Лондона — прим. ред.)? Кто такие эти люди, которые навязали миру свою концепцию происходящего? Они второразрядные ученые из отнюдь не самого крупного заведения — Имперского колледжа Лондона. Значит, за ними кто-то стоит, и кто-то это так пропихивает, что можно заткнуть рот нобелевским лауреатам?! Почему так спешно были приняты решения, почему с ними не посоветовались?!

Майкл Левитт критиковал локдауны как средство борьбы с пандемией коронавируса

Тогда я стал выступать так, чтобы не было ощущения, что просвещенные — это Фергюсон и Андерсон, а все остальные — дикари. Я стал говорить от лица науки не потому, что ученый. Просто стал цитировать действительно серьезных специалистов. Это моя экспертная задача. Вот так говорит Левитт. Он Нобелевский лауреат, еврей из Южной Африки, в Израиле поработал и в Америке. Он никак не является русским спецслужбистом, который что-нибудь впаривает несчастному Западу.

— А что говорят специалисты?

— Я разговаривал с достаточно крупным вирусологом из самого большого французского вирусологического центра с бюджетом 1 миллиард евро. Я вольно цитирую его слова: «Люка съели и косточки выплюнули, я так не хочу. Спрашиваю коллег. Говорят: я верю, что COVID-19 — органическое естественное заболевание. Тогда я спрашиваю, кто передатчик?»

— Изначально?

— Да. Остались, говорит, вирусологи, которые, посмотрев мне в глаза как своему коллеге, скажут, что передатчик — летучая мышь? Таких нет. А кто посредник? Кто преодолел разрыв между мышью и человеком? Вы говорили: панголин. Но вы же понимаете, что это не так.

Этот французский вирусолог говорит: у нас же наука, могучая отрасль, медицина, мы что, за год не смогли найти промежуточного зверя? Так мы плохо ищем или его нет? Что происходит? Дальше говорит: вот этого Люка задолбали за то, что он назвал четыре врезки в геном, а три все-таки могут быть эволюционными. А четвертая? Мне кто-то из коллег-вирусологов может сказать, что она может быть естественной? Ну вы что, с ума сошли?

«Это не эпидемия, потому что смертность — меньше одного процента. Это норма. Сколько умерло в России и в мире? Это эпидемия? Это можно сравнить с жертвами от испанки? От испанки умерло 100 миллионов. Нельзя! А почему такие непропорциональные меры? Почему нужны именно такие меры, которые никакого отношения к заболеванию не имеют? Лечите!»

«ИЗ-ЗА ПАНИКИ С КОВИДОМ СООРУДИЛИ ГОЛОД, ОТ КОТОРОГО УМРУТ МИЛЛИОНОВ 100»

— А адекватны ли меры борьбы с пандемией?

— Они остановили мировую экономику, создали чудовищные последствия для людей. От одной малярии, потому что ее стали хуже лечить из-за пандемии, [за это время в Африке] умерло больше людей, чем от ковида. Дальше — онкология, кардиология и все остальное. Жертвы огромные. Говорят: «Жизни черных имеют значение», — жизни ковидных тоже имеют значение. А жизни онкологических не имеют значения? А жизни малярийных? Из-за паники с ковидом соорудили голод, от которого умрут миллионов 100. Это абсолютно непропорционально тому, что реально происходит с ковидом.

Есть такая специальная профессия — эпидемиолог. Он должен ответить на один вопрос — это эпидемия или нет. Смотрит: заболевание чудовищное, ему безумно жалко людей, он страдает. Но говорит, что это не эпидемия, потому что смертность — меньше одного процента. Это норма. Сколько умерло в России и в мире? Это эпидемия? Это можно сравнить с жертвами от испанки? От нее умерли 100 миллионов. Нельзя! А почему такие непропорциональные меры? Почему нужны именно такие меры, которые никакого отношения к заболеванию не имеют? Лечите!

— А что вы думаете о появляющихся сейчас вакцинах?

— Крупнейшие западные, азиатские, восточные исследователи из лучших научных центров мира давно говорили, что существует два явления — антигенный импринтинг и комплекс антиген-антител. Что такое антигенный импринтинг? Это первое впечатление. Это значит, что особые антитела являются лимфоцитами памяти, они запоминают заболевание. Человек заболел, и его организм помнит это заболевание. У него накапливаются лимфоциты памяти. И когда второй раз у человека то же самое заболевание, лимфоциты памяти на него кидаются и начинают его душить. А есть наивные лимфоциты, которые заново начинают исследовать, медленнее исследуют антиген (любое вещество, которое организм рассматривает как чужеродное или потенциально опасное, — прим. ред.). И лимфоциты памяти начинают атаковать то, что им послано с позиции того, что они уже пережили как заболевание.

Что такое вакцина? Это малая доза заболевания для того, чтобы усилить лимфоциты памяти. А само заболевание — это сильный вариант того же самого заболевания. То есть вакцина наращивает количество лимфоцитов памяти. Но есть явления, при которых лимфоциты памяти, кидаясь на чуть-чуть изменившийся антиген, создают такой комплекс — антиген-антитело, — который хуже самого антигена. То есть самого заболевания.

«Наши вакцины лучше, потому что они классичны. И было бы странно из моих уст слышать, что эти все Moderna, этот Гейтс… что предлагаемое ими лучше, чем наша вакцина. Там изуверство начинается глобальное. Есть люди, которые считают, что можно с вакциной чип в мозг загнать»

— При каком условии это бывает?

— При небольшом различии структур, при которых одно к другому начинает прикрепляться не так, как надо. Это чаще случается с вирусами, реже — с бактериями. С какими-то заболеваниями удалось справиться. Кстати, люди, которые боролись с полиомиелитом, сначала справились, потом были предъявлены иски, начались процессы, они выплатили огромные деньги. Но все равно я считаю, что вакцина против полиомиелита — героическое открытие человечества. А перед теми, кто занимался разработкой вакцин в самом начале, — Пастером, Эрлихом, Кохом, Мечниковым — надо просто шляпу снять.

Но они же работали в основном с бактериями! А разница в размерах между вирусом и бактерией — как между комаром и арбузом. Кроме того, у вируса нет собственной системы воспроизводства, он использует систему воспроизводства организма, в который влезает. У бактерии есть, и в гниющем теле они бурно размножаются, поэтому жгли трупы от холеры, чумы. А вирус умирает вместе с телом.

С вирусами всегда хуже. Есть огромный опыт попыток создать вакцину против ВИЧ, который открыл тот самый Люк Монтанье. Этим занимались крупнейшие корпорации мира. Они несчастных людей в Африке нещадно кололи этими вакцинами, потом начали бить тревогу: «Мы колем, а болезнь усиливается». После вышел запрет на применение любых вакцин в сфере СПИДа. Позже выяснилось, что невозможно из-за этого эффекта антигена-антитела, из-за данного импринтинга создать и вакцины против лихорадки Денге, определенных модификаций менингита».

Есть книга Михаила Супотницкого «Биологическая война» (Михаил Супотницкий — российский микробиолог, полковник медицинской службы запаса, изобретатель, автор исследований по истории эпидемий чумы и других особо опасных инфекций, истории разработки и применения химического и биологического оружия. Заместитель главного редактора рецензируемого научно-практического журнала «Вестник войск РХБ защиты» министерства обороны РФ — прим. ред.). Очень серьезная, приличная книга. Я автора не знаю лично, но думаю, что он военный биолог, который всю жизнь этим занимался. Он рассказывает совершенно ответственно о чужих работах в Америке, Австралии, Сингапуре, Корее, которые говорят о белом пятне вакцинации, этого соединения антигена и антитела. Ему тоже затыкают рот. Почему, что за кино?

А все эти академики, которые говорят о вакцинах, они это знают? «А мы проверяли, ничего такого нет». На ком проверяли? Как? Но мы можем честно ответить на все эти вопросы? Мы способны сесть и собрать небольшую конференцию и поговорить? Вы позовите этих людей, пусть они что-то скажут. Знаете, бывают ученые, которые все понимают, но говорят с разной степенью убедительности.

Я не говорю, что вакцины не нужны. Мы не хотим сказать: «Наука долой!». И, может быть, ваша вакцина замечательная. Но тогда хотя бы сделайте так, чтобы ключевые военные институты не осуждали вакцины своих же ведомств. Ну хоть между собой договоритесь! Мы не говорим о российских вакцинах. Наши лучше, потому что они классичны. И было бы странно из моих уст слышать, что эти все Moderna, Гейтс… что предлагаемое ими лучше, чем наша вакцина. Там изуверство начинается глобальное. Есть люди, которые считают, что можно с вакциной чип в мозг загнать. Когда-нибудь будет можно, но не думаю, что сейчас. Но кромсать геном — нехорошее дело. Это и президент РФ говорил, и Михаил Ковальчук (физик, президент курчатовского института, друг Владимира Путина — прим. ред.). Они говорят, что это надо сдерживать морально.

— К чему вы ведете? Коронавирус — фейк?

— Мы не отрицаем, что ковид — очень серьезное заболевание. Только спрашиваем, какой процент в России умерших? И узнаем это с эпидемиологической, а не с гуманистически-моральной точки зрения. Мы говорим об издержках карантина, ведь все жизни одинаково важны, о специфике этого заболевания, а не о том, что его нет. Мы не ковид-диссиденты. Но мы на стороне нобелевских лауреатов Люка Монтанье и Майкла Левитта, а вовсе не на стороне чего-то, отдающего дикарством. И мы спрашиваем: «Почему вы не даете слова этим ученым — лауреатам нобелевской премии, иностранцам, рыцарям всех орденов и масонских лож? Кто вы такие, чтобы заткнуть им рот?»

«КТО ЗАТЫКАЕТ РОТ ИМПЕРАТОРУ?»

— И кто же эти силы, по-вашему?

— Я бы соотнес это с другим явлением. Президент США Дональд Трамп — очень шустрый человек, такой веселый шоумен, вполне современный. И он не мог себе представить, что масс-медиа ему как ньюсмейкеру заткнут рот. Это было за пределом его представлений. Как так? Я император главной державы мира! Я главный ньюсмейкер мира! А вы мне: «Пошел вон! Фейк-ньюс!.. Вы мне затыкаете рот!» Тогда возник вопрос: кто затыкает рот императору?

— Мировое правительство, хозяева дискурса?

— Кто-то больше, чем император. Мы не говорим, прав Трамп или нет, а о свободе слова. Дальше он вылупил глаза и сказал: «Я готовился, победил, я бы ушел, ничего бы не делал. Но когда говорят, что в одном из округов проголосовал за Байдена 841 процент и когда среди проголосовавших есть люди 1800 года рождения, мертвые, которые встали из могил и голосуют, я же не могу это допустить! Я же не тварь дрожащая, чтобы сказать, что все хорошо. Кто это все делает?»

Вот я и спрашиваю. Кто-то же смог так наплевать на процедуры, что Трамп должен говорить, что он ждет от верховного суда мужества и мудрости. А исполнения закона ты уже не ждешь, это уже героично? Исполните закон! Люди давали под присягой показания, как именно шла фальсификация. Показания под присягой для американцев очень много значат. Так примите и рассмотрите! Оказывается, что за такое уже убивают. Чья диктатура устроила всю эту штуку? Так же и с ковидом.

— Специалистам по ковиду не дают слова так же, как и Трампу?

— Крупным ученым заткнули рот, а мелких пустили вперед. Но эта мелочь уже лгала и по свиному гриппу, и по коровьему бешенству, преувеличивая масштабы в 25–30 раз. А потом высшие должностные лица Великобритании говорили, что они уничтожили свое сельское хозяйство. В угоду кому и почему? Как говорит Горацио Шекспира: «О день и ночь! Все это крайне странно!» Я просто начал обнажать эти странности.

«НЕОНАЦИСТСКАЯ ЛОДКА ВСПЛЫВАЕТ»

— 30-е годы?

— Конечно. Неонацистская лодка всплывает. Но все серьезнее. Я сейчас прочту свободно по памяти. «Это ты? Не отвечай, молчи. Да и что бы ты мог сказать? Я слишком хорошо знаю все, что бы ты мог сказать. Да ты и права не имеешь ничего сказать, кроме того, что ты сказал прежде. Так зачем ты пришел нам мешать? Ибо ты пришел нам мешать, и ты сам это знаешь. А знаешь ли, что будет завтра? Я не знаю, кто ты, и знать не хочу: ты ли это или только подобие Его. А завтра же я осужу и сожгу тебя на костре, как злейшего из еретиков, и тот самый народ, который сегодня стоит перед тобой на коленях, будет подгребать к твоему костру угли. И ты это тоже знаешь.

Великий дух искушал тебя в пустыне, и сказано было, что он искушал тебя. Так ли это? А вспомни первый вопрос; хоть и не буквально, но смысл его таков: «Ты хочешь идти в мир и идешь туда с голыми руками, с каким-то обетом свободы, которого они, в простоте своей и в прирожденном бесчинстве своем, не могут и осмыслить, которого они боятся и страшатся, ибо никогда и ничего не было для человека и для человеческого общества невыносимее свободы!

А видишь эти камни в этой нагой раскаленной пустыне? Обрати их в хлебы, и за тобой побежит человечество, как стадо, благодарное и послушное, хотя и вечно трепещущее, что ты отымешь руку свою и прекратятся хлеба твои. Но ты не захотел лишить человека свободы и отверг предложение, ибо какая же это свобода, если послушание куплено хлебами? А знаешь ли, что пройдут века и человечество провозгласит устами своей премудрости и науки, что преступления нет, а значит, нет и греха, а есть лишь только голодные. Накорми, а тогда и спрашивай с них добродетели! И никакая наука не даст им хлеба, пока они будут оставаться свободными. И кончится это тем, что они придут к нам, мы будем загнаны в пещеры и скажут: «Лучше поработите нас, но накормите». И поймут, наконец, что свобода и хлеб земной вдоволь для всех немыслимы».

Это Великий Инквизитор Достоевского. «Братья Карамазовы».

Проект «Великий Инквизитор» не закрыт. Им занимались в Парагвае, где это было иезуитским псевдокоммунизмом. Данный проект всегда интересовал спецслужбы. И есть ли гарантия, что сегодня не соединились интересы фармы, масс-медиа и ими не управляет какой-нибудь такой проект крупный, который действительно хочет, чтобы человечество развалилось на части коротко- и долгоживущих?

Один крупный олигарх, имеющий внешнеполитическое влияние, мне кричал по телефону: «Скоро-скоро будем платить не деньгами, а сроком жизни. Представляешь, как заработают, когда им скажешь: плохо работаешь — 50 лет, хорошо — 150 лет. Ух, как работать будут! Человечество двинется семимильными шагами вперед». «Да, да, — кричал другой, — уже и превышение скорости света есть, мы вообще создадим новый мир!» Откуда я знаю, в какой степени неадекватны хозяева Гейтса? Не он сам, а его хозяева?

Кстати, дистанционное обучение — это разрушение человека. Я спрашиваю каждый раз в таких случаях: «Мы сможем научить их лучше или хуже арифметике или алгебре. А мы будем учить их благородству, человечности, солидарности, дружбе? А целоваться они тоже будут в компьютере?» Это уже не человек. Социализация провалена. Кому это нужно? Кто-то ее сознательно проваливает? И действительно тогда получается, что за этим всем маячит то, что называется врагом человека. Для религиозных людей это Антихрист. Кстати, тоже сложный вопрос, что он такое. Он же не Сатана. Это отдельный вопрос. Но для светского человека это другое.

Что говорит постмодернизм? Уничтожение логоцентризма. Слова не должно быть. А что должно быть? Вой и цифра! Конец проекта «Человек», конец проекта «Гуманизм», конец проекта «История». Мессия не пришел, никто не пришел, история кончилась.

— Постчеловек.

— Да. Постчеловек уже не будет различать добра и зла, у него не должно быть ценностного ядра, он обязан действовать в цифре против слова, у него нет образного мышления. Все это исчезает, место занимает робот. И поэтому Гитлер — это детские игры по отношению к тому, что маячит на горизонте. И это будущее уже чуть-чуть приоткрывается с этим ковидом.

Есть такая история о крупном французском художнике Делакруа. Он Востоком интересовался. Как-то приехал в Турцию, где его принял паша. Паша говорил по-французски не хуже, чем Делакруа. Он знал все новости — балет, литература. Стол был сервирован так, как ни в каком ресторане Парижа. Паша сказал, что он восхищен творчеством Делакруа, только одно но. Он хочет чуть-чуть внести коррективы. Когда Делакруа пишет головы отрубленные, на пике, он изображает кусок шеи и потом пику, которая воткнута в шею. А на самом деле мышцы шеи при отсечении головы вбираются внутрь головы, поэтому обрубка этого быть не может. Делакруа сказал, что это вопрос спорный и он не хочет об этом так подробно. Дело же было за обедом. На что паша отвечает: «Что значит спорный? Али, иди сюда». Отсекает ему голову и говорит: «Вот видите?». Делакруа утром уехал. Смысл моей притчи понятен?

«Почему не послушал Лукашенко? Я наблюдал за теми, кто его делал. Там есть группы на Западе, кто его делал. Во-первых, потому что он маленький, но очень амбициозный. Во-вторых, он смотрит на Швецию. В-третьих, ему так удобнее. Если бы мы сказали, что мы не делаем, он бы сказал: «А я сделаю». У него дух противоречия, как у подростка с отцом. Поступи наоборот»

«ДЕЛО В ТОМ, ЧТО МЫ ПЕРВОРОДСТВО ОТДАЛИ И РАБОТАЕМ ПО ИХ КАЛЬКАМ»

— Вы говорите, что на Западе специалистам затыкают рты. А у нас почему ничего не обсуждают?

— Здесь начинается самый больной вопрос. Если бы не ряд вещей, я бы давно поддержал существующий политический мейнстрим, потому что мне многое симпатично. Крым, поправки в Конституцию, заявление о пакте Молотова-Риббентропа. Просто я не верю, что мы можем вписаться в мировой тренд. Я не верю ни во что, кроме выживания России в экстремальных условиях на основе мобилизации. Но если это так, то вся проблема пищевой промышленности, фармакологии и всего остального встает ребром.

Я не знаю, кто и каким образом готовит людей в вашем замечательном Иннополисе. И я не такой замшелый консерватор, чтобы говорить: не надо, оставьте все, что было. Но я смотрю официальные сайты и документы и вижу, что руководит всем этим глава региональных российских программ господина Гейтса (по-видимому, имеется в виду директор «Университета Иннополис» Кирилл Семинихин, до 2015 года — директор департамента региональных продаж Microsoft в России — прим. ред.). Я не рву на себе остатки волос и не говорю, что он агент Гейтса. Мир диалектичен, но я точно знаю, что в конечном итоге те, кто работают с такими, как Гейтс, туда и будут двигаться. Они не выберут «Детский мир» вместо Гейтса. Они будут имитировать что-нибудь такое, а потом пойдут.

— То есть Россия идет в этом же тренде, поэтому и у нас тема замалчивается?

— Россия идет в догоняющем развитии. Есть лидер — лидера догнать никогда нельзя. Нужно либо идти другим путем, либо отставать. Догоняющий всегда отстает. Россия идет в догоняющем развитии и даже не по пути импортозамещающих технологий. Она идет по тому пути, который ей был предписан, когда было сказано, что она будет входить в Западный мир, что она будет ориентироваться на него и что настоящее ЦК, центр, который будет давать задание Юстасу, будет находиться там.

Дело в том, что мы первородство отдали и работаем по их калькам. Мы отдали первородство не сейчас, а одновременно с переходом на линейную оптимизацию и все прочее. Когда мне мои друзья госплановские говорили, ну всё, теперь линейно работаем, и теперь каждое новое открытие будем внедрять с помощью специального постановления Политбюро ЦК КПСС. Мы уже тогда начали разрушать все, что нас сильно отличало от них, под лозунгом «Не надо изобретать велосипед». А наступила эпоха, когда можно только изобретать велосипед, потому что все остальное — это тот самый враг человечества. И это видно по тому, как он затыкает рты, что он делает, и так далее. Когда ты создаешь свой тренд, ты слушаешь своих ученых, а если ты идешь в их тренде, кто тебе эти ученые? Мало ли, что тебе говорит какой-то полковник, доктор наук, тебе важно, что говорит Фергюсон. Его весь мир слушает, и мы слушаем.

«РАНО ИЛИ ПОЗДНО РАЗРЫВ МЕЖДУ СПОСОБОМ СУЩЕСТВОВАНИЯ РОССИИ И РАСТУЩИМИ НАГРУЗКАМИ СТАНЕТ ТЕРМИНАЛЬНЫМ»

— Если Россия вступит в противостояние с теми силами, о которых вы говорите, она выдержит?

— Она может выдержать, только если заявит альтернативный мегатренд и объявит внутреннюю идеологическую мобилизацию. Если такая форма возобладает и если в обществе найдутся группы, готовые стать локомотивом изменения тренда, и эти группы начнут защищать государство, а не политиканство, тогда, может быть, у России есть будущее.

Конечно, дай Бог, если наше руководство будет умело маневрировать и комбинировать какие-то средства, экономические интересы с чем-нибудь еще и будет плыть в этом бурном море, не натыкаясь на рифы. Тогда пусть будет так, как есть. Я хочу, чтобы наша страна существовала, даже если мне кажется, что она существует в крайне неправильном состоянии. Все равно это моя любимая страна, и она должна быть. Если ты любишь женщину, а она ведет себя неправильно, любовь же на этом не кончается. Но я считаю, что рано или поздно этот разрыв между способом существования России и растущими нагрузками станет терминальным.

Вот стол. Я могу на него встать. Он может накрениться. Но я не могу на него поставить танк Т-34. Но было бы глупо, если мне нужно было бы съесть форель, а я бы вместе этого стола поставил железобетонную чушку, на которой может стоять танк Т-34. Существующий мир с его нагрузками — это форель, которую надо есть на деревянном столе, или танк Т-34, который надо ставить на бетонную плиту? Для меня это всё больше танк Т-34. А я вижу, что все совершенствуют модель стола. Огромное количество людей, которые совершенствуют стол. Если действительно на нем нужно есть форель, то кому я нужен? Я сам себе не нужен с этими бетонными построениями. А если все-таки эти нагрузки таковы, какими я их считаю — то что нужно? Чтобы погибель была явлена. В этот момент Россия удержится, у нее будет время на то, чтобы трагически осознать свою ошибку и изменить парадигму? Или это время уже будет пропущено? Лучше говорить заранее на этом языке. Он не алармистский, он аналитический. Но он, конечно, призван перевести все с понятия обеда с форелью на понятие бетонной плиты.

— Сколько осталось запаса прочности для стола?

— Я скажу простую вещь. К Донецку подтянуто, по данным ОБСЕ, около 300 единиц тяжелой техники, а по нашим данным, более 500. Три человека — Зеленский, начальник Генерального штаба и министр обороны — перепихивают начало войны друг на друга. Может быть, они будут перепихивать долго. Но все уже готово, технику подтянули. Теперь они двинутся, дальше — принцип домино. С момента, когда они двинутся, не ответить нельзя, потому что это мгновенный политический кризис у нас.

«Как только они двинутся, как только двинутся 800 единиц бронетехники (которые подтянуты к этому моменту, плюс действующие), о какой холодной войне вы будете говорить? Всё, надо или отвечать по полной, или нет»

Но даже не это важно. А если здесь начнется буза? Она будет останавливаться как на Поклонной горе? Я вам говорю как человек, который имел самое непосредственное к этому отношение: второй раз войти в одну и ту же воду нельзя. Те, кто говорят, что можно, пусть попробуют, но без меня. Нужно применять совершенно новые подходы. Нельзя дважды применить одну и ту же стратегию в совершенно новых условиях. А если там будут какие-то украинско-майданные рефлексии в сторону бутылок с горючей смесью, тоже будем стоять и митинговать? Дай Бог, чтобы не было.

Дальше, заявили: Армения в ОДКБ. Заявление [президента Азербайджана Ильхама Алиева] о том, что Ереван и Севан — «наша территория», как надо принимать? Армения же существует, у нее армия есть. Она что, не дернется, когда ей скажут, что надо отдать Ереван? Дернется. Она в ОДКБ, дальше что? Я в этом смысле считаю, что существующая власть не худшим образом маневрирует в этих все более и более осложняющихся условиях. Но условия-то осложняются, а маневрировать становится все более и более трудно, и в какой-то момент разница между усложнением и самой парадигмой маневрирования будет исчерпана, и тут окажется, что всё совсем не в таком шоколаде, как кажется.


«ПОСТКАПИТАЛИСТИЧЕСКИЙ ХОЗЯИН — ЭТО НЕ КРУПП, НЕ ШИФФ И НЕ РОКФЕЛЛЕР. ЭТО ЦИФРОВОЙ ПАУК»

— Если подвести итог главного события года, эпидемии коронавируса, его бенефициары ведут к неонацистскому Интернационалу?

— Я считаю, что неонацистское и что-то хуже, чем неонацистское, готовится. Всплывает какая-то лодка. Гностическая или нацистская, или проект «Великий инквизитор». Это очень мощные структуры, которые хотят подмять человечество, «железная пята».

Есть важный тезис «Сути времени», который никто не понимает. Чем мы отличаемся от классических коммунистов? Коммунисты считают, что после капитализма будет коммунизм. А мы считаем, что посткапитализм хуже капитализма, и он уже наступил. Посткапиталистический хозяин — это не Крупп, не Шифф и не Рокфеллер. Это цифровой паук. Это ультрамонокапитализм, если говорить по Каутскому. Капитализм кончился, он дегуманизирован. Как говорят близкие коллеги Зиновьева, он мог доказать, что Маркс считал капитализм не формацией, а переходным периодом. От гуманизированного феодализма к дегуманизированному. И новое Средневековье уже настало. Это не капитализм. Семья, частная собственность, государство… нет ни того, ни другого, ни третьего. Государства разрушают, семью скидывают, частная собственность — какие-то три процента акций в каком-то международном фонде. Какая это частная собственность? Где хозяин? Этот паук посткапиталистический темный плетет паутины, а что-то еще более темное стоит за его спиной. Я так считаю. И в этом я уверен. Ковид такой или другой — я в этом не специалист. Я эксперт. А что касается паука, я его исследую уже лет 40, и я тут много знаю.

— Чем закончится ковид как трансформационное событие?

— Кончится тем, что человека ввергнут в еще большее одиночество, где он будет наращивать отчаяние и деструкцию, с разрушением существующих связей, диссоциацией и огромными экономическими издержками, а также концентрацией капитала в руках новых групп, доминированием фармы и ее хозяев, которые будут соединяться с информационной диктатурой. Уже сейчас выстраивается новый контур власти.

— То есть через полгода это всё не закончится?

— Нет-нет, нет. Это теперь придется демонтировать с очень большими усилиями.

— Ковид как событие надолго?

— Да. Человечество попало в ловушку. Его напугали и хапнули. Подмяли. Страх — это же вообще страшное дело. Рузвельт когда-то говорил, что нет ничего страшнее страха.

— Вы атеист, как мы поняли?

— Я не атеист, я светский человек.

— Светский советский человек, в хорошем смысле слова?

— Я считаю, что существовала советская цивилизация, и коммунизм — это пробуждение высших творческих способностей в человеке, а не обжираловка для всех. Я не типичный советско-коммунистический человек. Я считаю, что есть политическая вера, гражданская вера, экзистенциальная вера. Я верующий человек, но не являюсь канонически религиозным.

— А позитивный образ будущего для России у вас есть, Сергей Ервандович?

— Да, у меня есть. И он сейчас актуален. Он состоит в том, что России нужно не техноцентрическое развитие, а развитие, которое можно назвать симфоническим, антропоцентрическим. Осью развитая должен стать человек, а не машина. А человек будет применять и развивать машину. У нас есть для этого заделы, и тут России нет равных в мире. Вообще в разделении труда роль России — не нефть, не газ и даже не армия. Роль России — новое слово. От нее все время его ждут. И сейчас ждут.

Ольга Вандышева
Фото на анонсе: Алексей Белкин.

https://www.business-gazeta.ru/article/495831

Tags: russia, usa, Кургинян, здравоохранение, политика
Subscribe

promo oleggureev january 23, 2014 20:18 13
Buy for 100 tokens
Оригинал взят у xianyoung в террор в России Мы шли к власти, чтобы вешать, а надо было вешать, чтобы прийти к власти Не оскудевает поток статей и заметочек о "добром Царе-батюшке", благородном белом движении и противостоящих им красных упырях- душегубах. Я не собираюсь…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment