oleggureev (oleggureev) wrote,
oleggureev
oleggureev

Смысл игры – 46

Смысл игры - 46 from ECC TV on Vimeo.

Скачать файл.avi (avi - 790 Мб)
Звуковая дорожка, файл.mp3 (mp3 -120 Мб)
Версия для мобильных устройств, файл.3gp (3gp - 122 Мб)

http://eot.su/node/16206

00:00:00 - 00:05:00

Я всё больше и больше убеждаюсь, что в нашей жизни, особенно в её клубящихся новых потоках вообще проблема правильного и неправильного не встаёт. Мы просто никто не понимаем насколько грань между правильным, неправильным, должным и недолжным, положенным, неположенным стёрта; прям я не знаю, не резинками, а неизвестно чем, понимаете? Мы на самом деле с вами каждый день с этим сталкиваемся, это предлагаемое всем нам обстоятельство, и если бы мы оценили это обстоятельство по достоинству, мы бы покрылись холодным потом, не спали бы ночами, но мы просто привыкли, что этого нет. Мы к этому никак не относимся, потому что постепенно, не относясь к этому никак даже те люди, у которых у самих внутри правила есть, не относясь никак к их отсутствию рядом с собой, эти люди подписывают себе смертный приговор.
Они говорят, что «Я, ниже подписавшийся свидетельствую, что никакой острой реакции на отсутствие правил рядом со мной в сфере моего социального окружения я не испытываю, у меня нет этой реакции, вообще». Тогда возникает вопрос, а чего стоят эти правила, если вы так или иначе соглашаетесь с их отсутствием даже рядом с собой?..

... Чем это должно кончиться?
Я хотел бы к этому ко всему добавить несколько философских моментов, очень прочно связанных с этим, и социально-феноменологических. Начну с социально-феноменологических.
Я еду на Сапсане, и разница между СВ и Сапсаном заключается в следующем: вот там заперся и ничего не видишь, а тут видно все. И это невероятно существенный опыт человеческий. Невероятно существенный. Почему-то, вот когда в Питер едешь, его нет. Всех же видишь, вагон. Это вагон антропологически правильных по лицам, прилично одетых людей, молодых и среднего возраста… ну, пожилые тоже есть. Их меньше. Очень бойко управляющих гаджетами, всем там, доски вот эти, да? Как там, айпады? Так сказать, переговорные устройства, записи, системы, все время работающих: «Да, дерево, сколько?.. Подожди минутку, записываю… Нет, это я проверил, сейчас соединюсь…» Они работают. Такой очень деловой стиль. Такая, определенная одежда, определенный вид человеческий, лица. А в один день я захотел прорваться… Да, разные лица, это в зависимости от того, какие есть билеты, в бизнес-классе и в обычном. Очень разные. Но когда вы едете «Ласточкой» (а «Ласточка» - это Сапсан для бедных), там три стула вместо двух, а там час с чем-то ехать… так, так, никакого значения не имеет. Читаешь книгу, и все. Но когда едете «Ласточкой» - это абсолютно другое человечество. Это большие тюки. «Ласточка» мечтает об эконом-классе Сапсана, эконом-класс мечтает о бизнес-классе, о чем мечтает бизнес-класс – сие для меня недоступно, это слишком высокие тайны, они мечтают о… вертолетах, там, или яхтах. Я говорю, что это разные люди.
И это огромная сила, огромное количество людей, которые в принципе, представляют собой некий активный кластер населения. Есть еще пассивный. [Рисует на листе] А вот это вот этот вот класс.
Некая теория социал-дарвинизма шире, так сказать, либерализма, говорит о том, что каждый из этих людей должен хотеть частного интереса и зла для других, но вместе они будут выпрыгивать, как из… природной толщи выпрыгнул человек. Вот так из этого всего выпрыгнет развитие, потому что когда они будут грызть друг друга, хотеть зла, чинить зло и, так сказать, отчуждаться, то сумма этого большого количества элементов создаст некий восходящий импульс.
Я не знаю, как назвать эту теорию, Юрий Вульфович Бялый лучше меня скажет, можно ее назвать либерализмом, так сказать, гоббсианством или социал-дарвинизмом, - не имеет сейчас значения. Это очень популярная точка зрения.
И теоретически я могу себе представить, что вот все, что существует сегодня как власть… Итак, вот есть эта активная часть и вот эта пассивная, да? А внутри нее, вот я когда говорил про суть времени, что-то вот такое, вот тут тоже такой вот странный импульс, который состоит из людей, которые, так сказать, пришли понюхать и знакомы с политическими технологиями [Рисует]… Крайний кластер, условно говоря, я не знаю… которые пришли за движухой, желательно советской…
01:35:00 - 01:40:00
(схема)
Крайний, так сказать, упрощенный кластер. И вот здесь люди, которые почти в «Сапсане» и тем не менее с некоторым таким (как сказать, чтобы без пафоса говорить?)… с такой серьезной шалостью, фантазией. И есть люди, которые почти на социальном дне. Вот главный вопрос заключается в том, как эти люди сейчас перемешаются. [Показывает на схеме]. Вот эти пойдут сюда, эти – туда. Или вот это здесь всё смешается. Если это основное «тело» смешается, то, может быть, субъект и будет. И двухлетние попытки всё это разрушить и каким-то образом всё это атаковать – они упираются в одно совершенно непонятое обстоятельство, что всему этому массиву как раз и нужна сложность, что бы они в неё ни вкладывали. Поэтому всякая апелляция к тому, что «а фиг ли так сложно?» и так далее, приводит к тому, что массив звереет. А ему просто-то не надо. А эти не понимают: ни «гламурные», заключившие договор с «упрощенцами», ни «упрощенцы». Как это кольцо [показывает]. И оно никак не может выйти за пределы 1% – даже меньше.
Но это всё – малюсенький выброс, который, поскольку он не плавает каждый день в воде социальности, а не плавает он, потому что понимает, что эта вода с дерьмом, а он не хочет, – он не плавает вообще. Все мышцы этой социальности атрофированы. Они не работают. Отсутствие окунания в дерьмо… Значит, американцы сделали ситуацию, при которой либо ты плавай в дерьме, либо не плавай вообще. Не плаваешь вообще – все структуры мозга, которые строятся на этом плавании, разрушаются. Понятно, да? Они не подкрепляются. Как у ребенка только мелкими движениями рук закрепляются структуры мозга в определенном возрасте, так у человека – только социальной моторикой закрепляется всё здесь [показывает – в голове]. Отказавшись плавать в сегодняшнем дерьме, люди лишаются социальной моторики. Лишившись социальной моторики, они лишаются матриц сознания, операциональных схем, возможности увидеть картину, заложить информацию в разные клетки, начать этой информацией управлять. Всё это происходит в состоянии дистрофии.
Я говорю здесь… Запомните это слово – «социальная моторика». Если она отсутствует, то происходит повреждение матриц. А они не закрепляются ничем кроме моторики. А всем говорится, что вся моторика – дерьмо. И это правда. Либо ты хлебаешь это дерьмо вместе с моторикой – и она у тебя есть. Либо ты отказываешься от этого. Но тогда ты отказываешься от матриц. Через какое-то время ты видишь, что они – другие. И они, когда они говорят, что они «сделали» народ (а я уже раз шесть слышал, что тут главная задача – сменить ордерное население; всё остальное, территория хорошая, всё нормально, – ордерное население надо изменить), – они на этом всё строят.
И вот есть две крупные возможности. Первая возможность – социал-дарвинизм прав: из вот этой «моторики дерьма» что-нибудь вырастет. Либо из этой социал-дарвинистской движухи – с гаджетами и моторикой – из этой моторики нечто вырастет. И это есть внутреннее содержание ельцинско-путинской эпохи. При каких условиях растет? Какие матрицы накладываются? Какие ограничения? Какие прессинги? Это – разница между Ельциным и Путиным. А вопрос о том, что из этого всё должно вырасти, – это общее. И вы должны понять, что этого – много. Его – не 180 или 200 человек, сидящих в зале, и не 2 тысячи, и не 4 тысячи. Это миллионы. Клубящиеся. Щелкающие. Чавкающие. Двигающие<ся>. Растущие. И весь вопрос заключается в том, что на такие явления<к таким явлениям>, как наше <движение> и всё прочее, внимания-то никакого нет, потому что всё время кажется, что эти миллионы, они-то всё и решат.
01:40:00 - 01:45:00

Им-то имя – «Единая Россия», «Справедливая Россия», «Оранжевая»… Это не имеет значения. Это всё – одно человечество и одна схема клубления. И либо ты веришь, что из нее что-то вырастет, – и тогда понятно: она большая, она двигается, она зверская. Ну и что – зверская? Вон звери – грызлись-грызлись – потом человек появился! Обезьяна – и она пошла наверх! Почему? Потому – что грызлись! Известное дело – Дарвин. А теперь – здесь погрызутся. И тоже – что-нибудь вырастет! И это – одна концепция.
А другая концепция, из которой я исхожу, – я не верю, что вырастет! Я в это не верю! А если я в это не верю, то вот этот весь, с его телефончиками и всем прочим, этот «пупочек» [показывает на схеме], на который я любуюсь каждую неделю, – больше-то, кроме него, <никого> нет. Потому что из вот этого вот пассивного – ничего не вырастет. Оно двинется потом куда угодно. Как и после Гражданской войны.
Но тогда нужно, чтобы это… Знаете, есть большой слон – и маленькая клеточка. Но из клеточки начинает расти мощно какая-нибудь среда, а слон остается таким, как он есть. А среда, которая вырастает из клеточки, может быть там – миллион тонн. Тогда слон маленький. Потому что клеточка-то построена по принципу «порождения новых клеток», а слон построен <по принципу> «порождения новых слонов». Но тогда вся архитектура системная, вся внутренняя дисциплина, все принципы существования подчинены этому. «Слоны» делятся на большинство, которое вообще считает, что всё безнадежно. Я имею в виду интеллектуальную Россию – интеллектуально-политическую. Среднюю часть, которая считает, что из этого «колготения» что-нибудь вырастет. И таких выродков, как я, которые считают, что что-то еще можно сделать, но из «колготения» не вырастет – ничего.
И это, на сегодняшний день, есть социально-политическая повестка дня. Остался год-два – максимум. Всё станет ясно. Такой вопль о расчленении не может быть случайным. Всё – опять пошла волна. И я объяснил – почему.
Теперь я хотел бы сказать о самом главном, без чего весь этот разговор всё равно не философский. Я где-нибудь на… вот не будет этих «бирюлевых» и всё прочее… Я однажды просто вам внимательно почитаю Маркса, потому что, я думаю, из сидящих здесь людей человек десять его читали. Я имею в виду Маркса. Не учебник «Обществоведения», не «Манифест коммунистической партии» и не «Капитал», а вот такого «живого» Маркса! Как он пишет, как он размышляет, как строит речь, какие существуют подходы и всё прочее. Я даже приготовился к этому, но просто времени нет. Времени нет не потому, что его нет. Я мог сегодня начать читать, но вы бы сказали: «А что, Бирюлево и всё остальное уже неважно? Нужно только Марксом заниматься?» Но я твердо знаю, что те люди, которые орут, что они марксисты, а мы антимарксисты, - они ничего не читали. Вообще ничего. Вот ничего – буквально. Они не знают ни как строится фраза, ни как идет мысль, ни какие идут описания. Этого нет. У меня мои ближайшие друзья, читавшие и Хайдеггера, и Сартра и так далее, – они это всё не читали. Сначала – брезговали, потом – недосуг. А там интересно посмотреть, как он думает и пишет. Это очень интересно, внутренне.
Так вот. Есть два Маркса, которых, вообще-то говоря, соединить невозможно. Один из них – образно, не говорю о цитатах – «человек – это животное социальное». А второй из них – «из царства необходимости – в царство свободы». И нет тут философского объединения. Понимаете? Его вообще нет! Потому что вопрос встаёт о том – в чём сущность человеческая? И как сидящим в этом зале соединиться со своей сущностью для того, чтобы было не совсем тоскливо жить? Или совсем уныло и безразлично? И вообще непонятно, зачем быть влекомыми к смерти?
01:45:00 - 01:50:00

Для этого надо как-то соединиться с сущностью своей, а в чём она?
Как назвал Маркс Великую французскую революцию? Он назвал её политической эмансипацией. Как назвал Маркс то, что предстоит сделать коммунистам? Он не назвал это социальной эмансипацией, он назвал это человеческой эмансипацией. Правильно? А что это такое? О чём идёт речь? Речь идёт о том, что человеческая сущность – это не обусловленность. Человек – не полностью обусловленная система. Всё. Он единственная не полностью обусловленная система из всех, которые мы знаем, все остальные обусловлены полностью. Зверь обусловлен природой, человек очень сильно обусловлен природой, сейчас зуб заболит у кого-нибудь из здесь сидящих, или ещё какой-там сосудик лопнет, упаси Бог, не дай Бог, чтобы случилось, и вся обусловленность будет. Но человек же полностью не обусловлен природой. И все понимают, что он полностью ей не обусловлен. Он не зверь. У него есть культура…
И дальше начинается этот марксовский фокус, на котором все… человек – животное социальное, то есть человек обусловлен социумом так, как зверь природой. А человек обусловлен социумом страшно сильно, я только что говорил, этой социальной кинетикой, он всем обусловлен, он страшно всем этим обусловлен, но он не до конца этим обусловлен. В нём остаётся что-то, что не есть социум. Я проводил региональные школы, всё прочее, говорю: «Ну ты от куда вообще знаешь, что Советский союз это хорошо, это не от семьи, не от окружающих, откуда? Эта фантазия откуда?» Если это обусловлено социумом или природой, значит, нет. И возникает третий мир, то о чём сказал Фрейд, человек полностью обусловлен своим внутренним миром, своей психикой, не социумом, а психикой. Эго, влечение и все прочие вещи. Выясняется, что тоже не полностью обусловлен. Обусловлен, всё это есть, есть и сферы инстинктов, вытесненных инстинктов и всего прочего, но есть и что-то, что находится над этим, сверх-эго и т.д. Короче, человек не до конца обусловлен и вот его крохотная необусловленность и природаная, и социальная, он не раб этих систем, и психологическая, он не раб собственной психики, он не раб собственного социума и воспитания, он не раб природы своей биологической, своей печени, сердца или зубов и всего прочего. Он не раб, единственный. Вот это и есть его сущность. А реализуется эта сущность через преобразование.
Люди не обусловлены средой, они эту среду могут менять Они могут её изменить, касается ли это их внутреннего мира, в его роковой заданности, социальных систем, классового устройства общества в его заданности или природной системы. Они это всё меняют. Но для того, чтобы они могли это менять, нужен субъект. Т.е. когерентная структура, способная поставить перед собой цели и начинать эти изменения.
Есть роман Хемингуэя «Иметь и не иметь», в котором описан Гарри Морган, такой герой, контрабандист, живущий на Кубе, его сожительница, он, отношения… Короче, наконец, он должен что-то переправить, оказывается что эти кубинцы – бандиты, которые его убьют. Он начинает убивать их, они стреляют ему в живот, он тем не менее их перебил. Короче, он лежит умирающий, такой супериндивидуалист. «Иметь и не иметь» называется роман Хемингуэя, и, значит, к нему подходят полисмены, которые страшно счастливы тем, что он уложил этих страшных бандитов
01:50:00 - 01:55:00

А он еще жив, дышит. Он говорит: «Вам что-нибудь нужно, Гарри? Что вам нужно, скажите? Вода, какая-нибудь поддержка?.. У вас есть просьбы по отношению к… Премию?.. Кому-то надо передать премию за ликвидацию группы?» «Он вас не слышит», - говорит ему другой полисмен. Тогда Хемингуэй пишет: «И вдруг, глядя на первого полисмена, Гарри Морган заговорил. И он сказал: "Человек…"». Полисмен схватился, подбежал к нему и говорит: «Четыре человека, Гарри, их было четыре… Что они? Куда? Что?» Гарри Морган смотрит мимо него и говорит снова: «Человек». Они замолкают. Минута – пауза. Две. Непонятно – жив ли он еще. И Гарри Морган добавляет: «Человек один не может. Нельзя сейчас, чтобы человек был один. Всё равно человек один не может ни черта». Дальше Хемингуэй пишет: «Он остановился. Понадобилось несколько минут, для того чтобы это высказать. И вся его жизнь – для того чтобы это понять. "Жалко парня", – сказал один полисмен другому. – Как вы думаете, он выживет?" "Нет", – сказал другой полисмен. – Хотя, кто знает?"».
Значит, смысл заключается в том, что для того, чтобы человеческая сущность существовала и чтобы человек не был животным социальным, то есть системой, полностью обусловленной этой социальной средой так же, как зверь обусловлен средой природной, – вот для того, чтобы это не было так, – нужны когерентные сообщества («он один не может»), которые начнут это менять. Поэтому высшая задача фашизма, то есть расчеловечивание, заключается в том, чтобы уничтожить сами предпосылки возможности таких сообществ. Всё. Это называется либеральная атомизация, это называется всё что хотите еще<как угодно еще>.
Как только вы не можете собрать когерентный субъект с достаточной мощностью, для того чтобы привести в действие систему изменений, – вы уже не человек. Вы можете думать, писать, рассуждать, проводить сложнейшие выкладки, даже, возможно, свинтить какими-нибудь гайками какую-нибудь техническую систему, но вы уже не человек. Всё кончено.
Поэтому вся система сейчас здесь направлена на то, чтобы никогда уже в России не сформировалось никаких когерентных сообществ, которые в состоянии в этой среде что-нибудь менять. Это и есть враг человечества. Потому что, делая это, он говорит, что Человека здесь не будет.
Но это же и мировой процесс. Эти когерентные сообщества остались, не знаю, где там, в исламе, где-нибудь еще, но где-то за чертой того, что исторически должно было действовать.
И дальше возникает весь этот вопрос об американской или любой другой исключительности. Исключительность-то в чем? Она существует в пространстве истории. Вы можете быть или не быть. Она определяется подвигом. Исключительность советского народа определилась подвигом в Великой Отечественной войне. Он не подчеркивал ее. И никогда ничто исключительное не будет говорить о себе: «Я – исключительное». Он просто – сделал. Геракл исключителен, ибо у него есть 12 подвигов. Не 12 томов и автобиографий, в которых Геракл объясняет, насколько он исключителен. А 12 подвигов! Исключительность – в деяниях!
Что сделал американский народ, чтобы говорить о своей исключительности? Что сделал советский народ – мы все видим. Знаем. И будем знать. Поэтому – этого не должно быть. И ничего за это он как бы не попросил. Было сказано: «Гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остается». Не было ни мести этой предельной, к которой призывал Черчилль: расчленение на много государств. Ничего. Вот так вот пришел – да? Никто не выпячивался, и пелось в песне: «Хмелел солдат, слеза катилась, Слеза несбывшихся надежд, И на груди его светилась Медаль за город Будапешт»[1]. Кому нужен Будапешт? Что за Будапешт? Вот так, взяли спасли! Да?!
01:55:00 - 02:00:00

И получили зверскую неблагодарность, которая и говорит о том, что исключительность есть, только ее никто не будет подчеркивать. Во-вторых, эта исключительность заключается всегда в служении. Герой совершает подвиги. Он не требует за них дивиденды и особую систему<особое отношение>. Поэтому всегда national interest, любые национальные интересы, и вся эта исключительность находятся в сложных соотношениях. И, наконец, третье – всегда в основе лежит принцип. Принцип выше всего. Если я хочу закона… Между прочим, закон – это не всесильная система. Как сказано у Данте: «Их память на земле невоскресима; От них и суд, и милость отошли» [2]. Есть суд, и есть милость. Это ипостаси Господа. Да?! «Их память на земле невоскресима; От них и суд, и милость отошли». Значит, есть милость. И русские всегда больше ориентировались на милость.
Но если мы хотим ориентироваться на суд, то тогда для всех – один. Вот это – твой ближайший родственник?.. Неважно, Сердюков, кто угодно… Вот есть буква закона, вот если ты его не наказал – принципа нет. Всё. «Стоите выше вы народа, Но вечный выше вас Закон» [3]. Принцип исключительности не может быть принципом, который обеспечивает исключительность. Не может быть несения демократии с «Града на холме», потому что демократии недостаточно: у нее нет содержания. Демократия в Египте и везде – означает власть «Аль-Каиды». Модерн выше демократии. Модерна тоже нет. Потому что его – нет. Но, предположим, что они считают, что это демократия. Тогда возникает вопрос: где демократии больше – в Саудовской Аравии или в Иране? Поскольку по определению ее больше в Иране, значит, Иран ближе к «Граду на холме», чем Саудовская Аравия. А по делу – всё наоборот. Потому что, на самом деле, – national interest. А как только становится ясно, что принцип не соблюдается, его нет. Всё. Он рухнул.
Но самое главное - для того, чтобы этот принцип был, нужна История. А для того, чтобы была История, нужно, чтобы эти когерентные субъекты могли что-то менять: могли выдвигаться исторические проекты. Сказать: «Конец Истории» – и одновременно с этим сказать, что у тебя есть исключительность, – это философский бред. Ты можешь занимать то или иное положение в пространстве. Если ты свернул пространство – какое положение?
Значит, сейчас самый главный вопрос о том, «сделали» или не «сделали», заключается в том, что вот здесь [показывает на схеме] – для того чтобы они «колготились» – уничтожена главная предпосылка, их способность к когерентности. Они ничего не могут. Точнее говоря, они могут всё, кроме вот этого [сплочения – показывает крепко сложенные «в замок» руки]. И мы все это прекрасно знаем.
Уж как я знаю – дальше некуда. Эти 13-ть начали рвать друг друга на части через месяц после того, как собрались. Всё. Всё кончилось. Это невозможно. К ликованию Ельцина и Чубайса. Всё. Никакой когерентности, никакого сплочения невозможно в отличие, кстати, от масонских лож, где это обеспечено – расстрелами, казнями, пытками, не известно еще чем, но обеспечено… инициациями… Спаяли. И в Орденах спаяли. И в монастырях спаяли, три раза кидая им эти ножницы, – постриг. И в магических обрядах ранних. Почитайте такую книгу Проппа «Исторические корни русской народной сказки». Тоненькая книжка, очень ясная. Там было описано, что всё это идет, все эти русские сказки и так далее, от магических первых обрядов посвящения в охотники. Вот это: темный лес, увод, «Сказка о мертвой царевне и семи богатырях» и так далее. Издавна определенным образом формировалась эта способность вот это [сплочение – показывает руки «в замок»] создать.
И если в ситуации России сегодняшнего времени у вот этих вот структур нет способности это вот [показывает – сплочение] создать со всеми вытекающими отсюда параметрами, то есть: изменение среды, самих себя, окружения своего человеческого и природы, – если этого не существует, – то человечество кончено.
02:00:00 - 02:05:24

Как именно – неважно. Его Создатель (для кого-то) или Исторический дух его будет потом ликвидировать в ядерной войне или нет – уже неважно. По факту его нет. Потому что оно отказалось от своей сущности. И всё, что делалось последние десятилетия, после Второй мировой войны, уже точно (а в общем-то и после Первой) было точно направлено на то, чтобы эту сущность извлечь и уничтожить.
От этого человечество сходит с ума, от этого все эти вирусы потребления, от этого всё остальное. Потому что – отчуждено, вынуто, выскоблено. В школах, в жизни, в рынке, в либерализме – во всём. Невозможно вот это [показывает руки «в замок» - сплочение] создать. А когда его невозможно создать, значит, человек понимает, что он один не может ни черта; значит, преобразования всей этой системы не будет; значит, он не человек – он животное социальное: он не прыгает из «царства необходимости – в царство свободы». Он сидит в этой необходимости, поменяв одну на другую. А она оказалась еще жестче. Природа мягче, чем социум. И всё.
Значит, единственный сейчас вопрос, который встает перед человечеством, по-настоящему, – это вопрос об этой новой когерентности исторической, продления истории, всего прочего. Там посмотрим, кто исключителен. По факту подвига <в> надвигающейся беде. Но перед тем, как это будет, нужно здесь себе самим в каждую минуту ставить простой вопрос: «Как преодолевается отчуждение моей собственной человеческой сущности? Вот во мне. Вот сегодня». Преодолевается через то, что в фундаментальном смысле я один. Я могу быть с другими, я могу попить с ними пиво или обсудить «Суть времени». Я могу даже сходить вместе на митинг или нет, но – фундаментально – я один. Я не могу восстановить внутренние предпосылки этой когерентности. А когда я их не восстанавливаю, то ничего, кроме тоски, жизнь не вызывает, потому что идет отчуждение от сущности и дальше всё, что с этим связано.
И вот это – другой Маркс, который говорил: «царство свободы», «из царства необходимости (т.е. обусловленности) – в царство свободы (т.е. необусловленности)». В царство, где будут сняты все препоны на пути создания этих когерентных субъектов и реализации их главной миссии – изменения всего и вся.
Это два Маркса. И я могу рассказать, где один отличается от другого. И уверяю вас, что тем, кто сегодня проповедует Маркса, очень нужен Маркс «социального животного», потому что там-то всё и кончается. И этот конец может тоже назваться<быть назван> коммунизмом. И если это социальный рок, введенный в определенную матрицу, – всё. Поэтому никогда не будет обсуждаться в этой среде проблема отчуждения. И всегда будет обсуждаться проблема эксплуатации. А их отличие всегда будет держаться в секрете.
Итак, мы сейчас существуем в ситуации, когда одновременно со слежением за событиями нам нужен философский аппарат, профессиональный аппарат, исторический аппарат и аналитический аппарат. Касается ли это всего чего угодно – Бирюлева, чтобы нам не пели песни о том, что не бывает двух колонн: бирюлевской и болотной – отдельно; касается ли это исторического аппарата – потому что мы должны понимать, как это развивалось в истории, когда и куда и так далее; касается ли это профессионального аппарата – потому что мы должны понимать, что такое эти общности и как здесь <их> пытаются развалить, или касается это философского аппарата – они все существуют вместе. Отделенные от объективной реальности, от простейших событий нашей жизни и нашей собственной практики они не имеют… ценность их равна ломаному грошу.
Это всё можно обсуждать абстрактно, как угодно. Задача заключается в том, чтобы обсуждать это на конкретнейшем материале нашей сегодняшней текущей жизни. И это и есть аналитический курс «Содержательное единство». В очередной раз я это сделал и буду стараться делать это каждые две недели. Спасибо.
Источник расшифровок видео-аудио в текст
Tags: russia, usa, Кургинян, видео, политика
Subscribe

  • ДАГЕСТАН — АМУЗГИ

  • Безмолвная звезда (ГДР — Польша, 1959)

    — по роману С. Лема "Астронавты", советский дубляж. На строительстве в пустыне Гоби был найден цилиндр, на котором в виде магнитных импульсов…

  • ВОТ ТАК ВОТ

    Как выяснилось, всё было вполне осознанно. Почему Рейган настаивал на отделении Прибалтийских республик? Как вышло, что переговоры об этом…

promo oleggureev january 23, 2014 20:18 13
Buy for 100 tokens
Оригинал взят у xianyoung в террор в России Мы шли к власти, чтобы вешать, а надо было вешать, чтобы прийти к власти Не оскудевает поток статей и заметочек о "добром Царе-батюшке", благородном белом движении и противостоящих им красных упырях- душегубах. Я не собираюсь…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments